Силуэты местной жизни. №4661 1894 год

Силуэты местной жизни

Бесконечная поэма. 

„И скучно, и грустно, и некому 

руку подать
В минуту душевной невзгоды".
Лермонтов.

И жарко, и душно, и негде себя освежить
Во время жарищи ужасной...
Купанье?.. Что пользы в Нетечи
себя загрязнить?!.
А лето проходит... Ну, что-ж? и прекрасно!

* * *

Пойти... Ну куда-же?.. В театры--
не стоит труда,
А вечно сидеть— невозможно...
В сады-ли заглянешь,— веселья там нет и следа,
И сборы, и пенье, и все так ничтожно!

* * *

Что дачи?! Ездой ежедневной смущается дух,
Исчезнет от этой езды наслажденье;
И Харьков, коль взглянешь с холодным вниманьем вокруг,
Одно лишь торговое есть заведенье…

------------

Да, уж могу сказать, жара,
Жара тропического лета!..
День целый с самого утра
Мы переносим пекло это...
Нет больше месяца дождей...
А как они надоедали
Средь майских и июньских дней,
Когда мы мокрыми все стали!..
Теперь мы—мокрые опять,
От зноя страшного потея
И в нашем граде не умея
Себе купанья отыскать,
Чтобы, хоть немного освежиться!
А между тем в подобный зной,
Страдая болью головной,
Рассудка можно ведь лишиться...
Блажен, кто может в этот зной
Покинуть Харьков наш родной,
Сказать «прости» родному граду
И где-нибудь найти отраду
В других, прекраснейших местах,
Забыться в сладостных мечтах
В тени деревьев, в темной роще!
Что может быть, читатель, проще
Вояж приятный предпринять
И жизни городской невзгоды
Среди приволья и свободы
Порою летней забывать,
Вдыхая воздух нежный, чистый?
Но господа канцеляристы
Хоть по присутственным местам
И предаются тем мечтам,
Но их осуществить не смеют
И лето целое потеют
Над перепискою бумаг...
Что может сделаться в мозгах
Вот у таких господ несчастных,
Когда дойдет до цифр ужасных
Термометр в Харькове родном?!
В труде убийственном своем
Они и зимнею порою
Страдают болью головною,
А что-же, значит, летний зной
Им может принести с собой?!
Ну, хоть-бы душ холодный, что-ли,
По временам их освежал
И их мозги от страшной боли
Во время службы избавлял?
Иль можно, наконец-бы было
Такую дачу учредить,
Что местом бы для них служило,
Где-б в зной они могли служить.
Под тенью липы или дуба
Писать бумаги б было любо,
Ну, а в антракте ручеек
Им освежить-бы тело мог!
При декорации подобной
Служить так было-бы удобно,
Что никогда, быть может, зной
Не вызвал боли головной
И не довел до одуренья
Канцеляристов поколенья
Увы! напрасные мечты!
Среди жары и духоты
Им суждено сидеть все лето
И нет конца работе этой!
Да! счастлив обыватель тот,
Кто дальше где-нибудь живет,
От раскаленных улиц града,
Под сенью леса или сада,
Не дышит пылью мостовых,
Не пьет воды водопроводной,
Не видит Лопани безводной,
Не ездит на конях лихих
Ваньков, извозчиков, трамвая,
Не ходит, скукой изнывая,
По разным клубам „Тиволям".
И не внимает по ночам
Певичек и лягушек пеныо,
Не предается лицезренью
В садах толкущихся девиц
И прочих, всех известных лиц,
Не слышит сплетенъ тех ужасных,
Что льются здесь из уст прекрасных
Любительниц язык чесать
И кости всем перемывать...
От разных городских терзаний
Бегут на дачу горожане.
Ну, что ж, попробуем на миг
Последовать примеру их,
Но только не на „поселенье"
(Ведь это тоже благодать —
Путь ежедневный совершать!)
А только так лишь на мновенье.

* * *

Куда-бы путь нам ни лежал,
Нам на пути лежит—вокзал;
А он теперь, как наши дамы,
Стал штукатуриться опять
И вид собою скверный самый
И безобразный представлять...
И без того он тесен, душен,
Не очень блещет чистотой,
Ну, а когда он так разрушен,
То перед этой теснотой,
Всегда с ремонтом сопряженной,
Наш путешественник смущенный
В тупик невольно должен стать
И сам себе вопрос задать:
Ужели раннею весною,
Когда еще на так ездою
Бывает каждый увлечен,
Не может поправляться он,
Вокзал наш Харьковский прекрасный?
Ужель тогда, когда ужасной
Он нас смущает теснотой
И невозможной толкотней,
Удобней делать исправленья?!
Да! странное обыкновенье
Ремонт в то время затевать,
Когда и без того дышать
Нам невозможно на вокзале...
Я ничего бы не сказал,
Когда б наш Харьковский вокзал
Взамен ремонтов всех сломали.
Ведь вот вокзал па Лозовой
Имеет чудный вид такой,
Что с нашим даже на сравнится...
Пора-бы, кажется, решиться
Его совсем пересоздать
И нам вокзал приличный дать.
Тогда б ремонты реже стали
И пассажиры б не страдали,
От невозможной духоты
И толкотни, и тесноты!

* * *

И так я дачи на мгновенье
Хочу от скуки посетить...
Увы! Здесь скука, без сомненья,
Изволит дачников томить...
Все развлечения иссякли
И вот по дачным уголкам
Идут любителей спектакли...
Но что ж они играют там?..
Не знаю, что они играют,
Но больше всех там процветают
Две пьесы «Ловля женихов»
Ну, и потом «Игра в любовь»...
Вот эти два произведенья
У наших милых дачниц всех
Должны все лето, без сомненья,
Иметь особенный успех...
Спектакли те, успех имея,—
Должны, однако ж, доказать,
Что Мельпомена Гименея
Сумела перещеголять.
Да! хоть спектакли процветают,
Но вот о браках не слыхать;
Хотя мамаши продолжают
Для дочек женихов искать,
И сами девы в рощах томных
И прочих уголках укромных
Желают изловить мужей,--
Но все романы летних дней
Без окончанья остаются!..
Пусть поцелуи раздаются
По дачным паркам и лесам,
Пусть слышатся и клятвы там,
Но женихи, в любовь играя,
Не могут ни за что понять,
Что хочет дева молодая
Скорее мужа отыскать...
Напрасно звуки поцелуя,
Сердечко барышень чаруя,
На дачах часто так слышны;
Напрасно девы влюблены;
Серьезных чувств никто—не может
Питать в практический наш век,
Хоть сердце барышни встревожит
Любимый ею человек,
Но все кончается игрою,
Игрою легкою в любовь...
Что делать с этою бедою—
Неурожай на женихов!
Ну, впрочем, мало горе это
В сравненьи с новою бедой:
Кто в Карачевке прожил лето,
Тот уж знаком с бедой такой.
Представьте!..—там пути такие
На дачи дачников ведут,
Что испытания большие
Они там каждый раз несут.
Приедешь с поезда, и прямо
Не путь перед тобой, а яма,
И должен через яму ту
Идти ты чуть-ли не версту,
А может быть и дальше даже.
Ужель нельзя дорогу глаже
Устроить в месте чудном том,
Где часто все рискуют лбом
И тела прочими частями,
А более всего ногами?
Ведь при условиях таких
Болезней граждан дорогих
Не только дачи не излечат,
А их скорее искалечат!

* * *

У нас по части развлечений
Какой-то наступил застой,
Хоть для хохлацких представлений
Успех готов всегда большой,
И ходит публика не скупо
На представления хохлов,
Но все ж у этих земляков
Талантами не блещет труппа...
Сам Кропивницкий, да при нем
Два-три хороших дарованья,
Ну, а втроем иль вчетвером
И не смотря на все старанья
Пьес от провала не спасти.
Все это можно отнести
И к представленьям оперетки:
Там сборы очень, очень редки
По той причине, что и там
Не много в трупп дарований
И главным образом средь дам.
Хоть много там рукоплесканий
Madame Ивановой звучит
И эта дива, без сомненья,
Посредством и игры и пенья,
Восторгов много нам дарит,
Но ведь один не воин в поле,
И театралам по неволе
Вслед за прекрасною игрой
И увлекательнейшим пеньем,
Приходится над исполненьем
Артистки некоей другой
Злость ощущать или смеяться.
Но надо все-таки сознаться,
Что—лучше персонал мужской...
И, если б можно представленья
Совсем без женщин назначать,
То все спектакли, без сомненья,
Могли б гораздо лучше стать ..
Одна Иванова спасает
Игрой честь пола своего,
Но только к счастию его
Она так редко выступает,
Что, большей частью, там поют
Совсем без голоса артистки,
Перед которыми хористки
Способны пеньем щегольнуть
И восхитить кого-нибудь.


Шпилька.
Харьков.
30-го июля 1894 г