Шпилька. Силуэты местной жизни. "Южный край" № 4472 1894 год
Силуэты местной жизни
бесконечная поэма.
Какие радужные грезы,
Какие новости несет
На первых днях нам "Новый год"?
Трещат крещенские морозы
И кошельки у нас трещат
От праздничных различных трат...
А в самый час, когда явился
В наш милый Харьков Новый год,
Погром близ города случился:
Вертеп, что пышно так цветет,
Саврасов пьяных развлекая
И вкус изящный развивая
Хрипеньем безголосых див,
Один саврасик счел за благо,
Как будто крепость, осадить:
И вот на Новый год "Чикаго"
Он так изволил "обновитъ",
Что для такого заведенья
Явилось нужным исправленье...
Скандалом, значит, Новый год
У нас служенье начинает
И для "Чикаго" причиняет
Не мало трат он и забот...
Но в то-же время факт отрадный,
Факт прямо важности громадной
Нам новый год принес с собой:
Да! учрежденьем град родной
Почтеннейшим обогатился:—
В нем.. новый ресторан открылся
На новом месте... Харьков мой
Конечно, к новости такой
Столь симпатично отнесется,
Что, разумеется, напьется...
Так вот вам, значит, новый год
Какие, новости несет
На самых первых днях рожденья!
Весьма отрадные явленья!
* * *
А двести тысяч новый год
Кому из нас преподнесет?
Вот это тоже интересно!
Сие, однако, неизвестно,
Хоть некто нам письмо прислал
И в нем серьезно уверял,
Что двести тысяч, мол, судьбой
Ему ниспослано... Увы!
Те уверенья таковы,
Что лишь наивностью большою
Необходимо обладать,
Чтоб им значение придать.
Пройдет дня два иль три, и снова
Газеты наши все за раз
Счастливца назовут такого,
Но в данном случае у нас
Разноголосицу придется
В известьях этих наблюдать.
Счастливцев десять или пять
В газетах сразу назовется..,
А жаль, что я не получил
Столь крупный выигрыш...Тогда-бы
Пути житейского ухабы
Я б очень скоро устранил...
.......................................
.......................................
Открыл бы в Харькове я новый
Театр, конечно, образцовый,
И ту б актрису пригласил,
Что выбивается из сил,
Дабы прикинуться красивой,
Талантливой и молодой...
И пусть она своей игривой
Неподражаемой игрой
Все роли мне изображала
И даже "Гамлета" б сыграла..
Какой-бы сбор я взял большой
Оригинальностью такой!..
* * *
Взаимной помощи писцов
Должно здесь Общество возникнуть,
Кому пришлось поглубже вникнуть
В быт этих жалких бедняков,
Кто знает этот машинальный
Труд, притупляющий писца
И прозябанье без конца,
Кто понял смысл нужды печальной,
В которой каждый из писцов
Всю жизнь обязан находиться,
Тот симпатично относиться
К такому Обществу готов...
Но чтобы члены в нем имели
Возможность помощь получать,
К материальной только цели
Нельзя стремлений направлять...
В среду забитую, глухую
В среду "чернильных душ" внести
Давно пора струю живую,
Дабы от мрака их спасти...
А то ведь в жизни их короткой
Так мало радостей найдем:
Финал их — пьянство, иль чахотка,
Иль даже сумасшедший дом...
Мы на словах все либеральны,
О бедных любим говорить
И в разговор мы даже бальный
Не прочь словечка два вклеить
О чьей-нибудь печальной доле...
А иногда мы по-неволе,
Коль станет приставать бедняк,
С призреньем бросим и пятак.
Но глубже вникнуть в положенье
Таких несчастных бедняков,
Ну, вот, как например, писцов,
Не хватит нам, увы! терпенья!
Вот почему, хоть я и рад,
Что учредить у нас хотят
Такое Общество, но, право,
Боюсь я очень за него!
Ну, вдруг не выйдет ничего
Иль выйдет праздная забава
Из начинаний всех таких
И симпатичных, и живых?
А будет жаль: ведь это дело
Значенья много-бы имело
И изменило б быт писцов,
Где мозг глупеет от трудов,
Где уж спокон веков чернило
Живую душу заменило...
* * *
Едва-ли стоит повторять,
Как много всяких огорчений
И испытаний, и мучений
Всегда от тещи терпит зять...
Должно быть, браки уменьшаться
Заметно стали от того,
Что женихи сильней всего
В семейной жизни тёщ боятся...
Но я о тёщах начал вновь
Писать не для того, чтоб снова
Вопроса глубину такого
Измерить с помощью стихов.
О, нет! „Шуты" et tutti quanti
Так изощряются в таланте
Свирепость тёщ изобличать,
Что больше нечего писать...
Нет! я хочу про те обиды,
Что зять несчастный от Фемиды
Чрез тещу злую претерпел:
Да! он несчастие имел
Вступить в борьбу с свирепой дамой
И был общипан ею прямо,
Но как-то все-таки успел
Ей нанести два-три удара...
О, как у тещи гнев вскипел!
И, защищаясь смело, яро,
Она из дома своего
С позором выгнала его.
Но тем не кончилося дело:
Возник проект у тещи смелой...
Его еще к суду привлечь...
Какою горькой правдой речь
У зятя на суде звучала!
В ней теща, как живая, встала.
Он рассказал, как и с женой
Его поссорить та успела,
И что устроить так хотела
Чтоб приглянулся ей другой,
Который эполеты, шпоры
На страх всем женщинам носил
И у жены его— и взоры,
И сердце с ловкостью пленил...
Но зятя речь была бесплодной
И вот судьей приговорен
К аресту месячному он
По просьбе дамы благородной,
Спасибо, уменьшил хоть съезд
До четырех лишь дней арест...
За тещу все-же сидеть придется...
Теперь одно лишь остается,—
Такой невесты избегать,
Которая имеет мать.
* * *
Готов краснеть я от смущенья:
Попал я в маскарад в четверг!
Ну, и в какое ж настроенье
Тот маскарад меня поверг?
Лет семь я не был в маскараде,
И вот теперь лишь скуки ради
Пошел взглянуть на этот род
Серьезных наших развлечений!
И через несколько мгновений
Открыл от изумленья рот...
Во-первых —этот маскарад,
Еще „приличный", говорят...
Его приличье созерцая
И разных масок наблюдая,
Я удивлялся одному:
Коль маскараду вы тому
Приличное названье дали,
То что-же,значит, представляли
Другие маскарады все?
Ах, в этом дивном маскараде,
Во всем блистательном наряде,
Во всей пленительной красе
Вся наша „публика" сияла,
Толклась, шумела и плясала.
Кого я только не видал
На маскараде этом шумном?
В веселье диком и безумном
Людей солидных я встречал:
Чиновник и купец богатый,
Учителя и адвокаты,
Жидок, прикащик и студент—
Все в винегрет перемешалось
И чем-то диким в тот момент
Мне зала клуба представлялась.
А маски, маски!.. Сколько швей,
Кухарок, горничных там было,
Но все материей своей
От глаз нескромных маска скрыла...
Под маской даже затаен
Был и приличия закон...
Все неприличием дышало
Кариатиды даже те,
Что там сияли в наготе,
Краснели, будто, от скандала,
Одетых созерцая "дам"...
А что за танцы были там!...
Казалось, будто, танцевали
Не в оперном роскошном зале,
А в деревенском кабачке,
Иль где-нибудь на „вечерке"
У горничной или лакея...
Часов потраченных жалея,
Увидев этот весь скандал,
Из маскарада я бежал,—
Придя к такому заключенью:
Любовь к тому увеселенью
Почтенных наших горожан
Лишь тот почувствует, кто пьян...
Но в трезвом виде в место это,
Где многие таится лета
К скандалам неприличным страсть,
Едва-ли может кто попасть,
А если смелость кто имеет
Явиться трезвым в маскарад,
Того так маски опьянят,
Что он, конечно, опьянеет
И с маской ужинать пойдет...
А там ведь все такой народ,
Которому лишь только ужин
ІІа маскарадах этих нужен...
Шпилька.
Харьков,
8-го января 1894 года.
бесконечная поэма.
Какие радужные грезы,
Какие новости несет
На первых днях нам "Новый год"?
Трещат крещенские морозы
И кошельки у нас трещат
От праздничных различных трат...
А в самый час, когда явился
В наш милый Харьков Новый год,
Погром близ города случился:
Вертеп, что пышно так цветет,
Саврасов пьяных развлекая
И вкус изящный развивая
Хрипеньем безголосых див,
Один саврасик счел за благо,
Как будто крепость, осадить:
И вот на Новый год "Чикаго"
Он так изволил "обновитъ",
Что для такого заведенья
Явилось нужным исправленье...
Скандалом, значит, Новый год
У нас служенье начинает
И для "Чикаго" причиняет
Не мало трат он и забот...
Но в то-же время факт отрадный,
Факт прямо важности громадной
Нам новый год принес с собой:
Да! учрежденьем град родной
Почтеннейшим обогатился:—
В нем.. новый ресторан открылся
На новом месте... Харьков мой
Конечно, к новости такой
Столь симпатично отнесется,
Что, разумеется, напьется...
Так вот вам, значит, новый год
Какие, новости несет
На самых первых днях рожденья!
Весьма отрадные явленья!
* * *
А двести тысяч новый год
Кому из нас преподнесет?
Вот это тоже интересно!
Сие, однако, неизвестно,
Хоть некто нам письмо прислал
И в нем серьезно уверял,
Что двести тысяч, мол, судьбой
Ему ниспослано... Увы!
Те уверенья таковы,
Что лишь наивностью большою
Необходимо обладать,
Чтоб им значение придать.
Пройдет дня два иль три, и снова
Газеты наши все за раз
Счастливца назовут такого,
Но в данном случае у нас
Разноголосицу придется
В известьях этих наблюдать.
Счастливцев десять или пять
В газетах сразу назовется..,
А жаль, что я не получил
Столь крупный выигрыш...Тогда-бы
Пути житейского ухабы
Я б очень скоро устранил...
.......................................
.......................................
Открыл бы в Харькове я новый
Театр, конечно, образцовый,
И ту б актрису пригласил,
Что выбивается из сил,
Дабы прикинуться красивой,
Талантливой и молодой...
И пусть она своей игривой
Неподражаемой игрой
Все роли мне изображала
И даже "Гамлета" б сыграла..
Какой-бы сбор я взял большой
Оригинальностью такой!..
* * *
Взаимной помощи писцов
Должно здесь Общество возникнуть,
Кому пришлось поглубже вникнуть
В быт этих жалких бедняков,
Кто знает этот машинальный
Труд, притупляющий писца
И прозябанье без конца,
Кто понял смысл нужды печальной,
В которой каждый из писцов
Всю жизнь обязан находиться,
Тот симпатично относиться
К такому Обществу готов...
Но чтобы члены в нем имели
Возможность помощь получать,
К материальной только цели
Нельзя стремлений направлять...
В среду забитую, глухую
В среду "чернильных душ" внести
Давно пора струю живую,
Дабы от мрака их спасти...
А то ведь в жизни их короткой
Так мало радостей найдем:
Финал их — пьянство, иль чахотка,
Иль даже сумасшедший дом...
Мы на словах все либеральны,
О бедных любим говорить
И в разговор мы даже бальный
Не прочь словечка два вклеить
О чьей-нибудь печальной доле...
А иногда мы по-неволе,
Коль станет приставать бедняк,
С призреньем бросим и пятак.
Но глубже вникнуть в положенье
Таких несчастных бедняков,
Ну, вот, как например, писцов,
Не хватит нам, увы! терпенья!
Вот почему, хоть я и рад,
Что учредить у нас хотят
Такое Общество, но, право,
Боюсь я очень за него!
Ну, вдруг не выйдет ничего
Иль выйдет праздная забава
Из начинаний всех таких
И симпатичных, и живых?
А будет жаль: ведь это дело
Значенья много-бы имело
И изменило б быт писцов,
Где мозг глупеет от трудов,
Где уж спокон веков чернило
Живую душу заменило...
* * *
Едва-ли стоит повторять,
Как много всяких огорчений
И испытаний, и мучений
Всегда от тещи терпит зять...
Должно быть, браки уменьшаться
Заметно стали от того,
Что женихи сильней всего
В семейной жизни тёщ боятся...
Но я о тёщах начал вновь
Писать не для того, чтоб снова
Вопроса глубину такого
Измерить с помощью стихов.
О, нет! „Шуты" et tutti quanti
Так изощряются в таланте
Свирепость тёщ изобличать,
Что больше нечего писать...
Нет! я хочу про те обиды,
Что зять несчастный от Фемиды
Чрез тещу злую претерпел:
Да! он несчастие имел
Вступить в борьбу с свирепой дамой
И был общипан ею прямо,
Но как-то все-таки успел
Ей нанести два-три удара...
О, как у тещи гнев вскипел!
И, защищаясь смело, яро,
Она из дома своего
С позором выгнала его.
Но тем не кончилося дело:
Возник проект у тещи смелой...
Его еще к суду привлечь...
Какою горькой правдой речь
У зятя на суде звучала!
В ней теща, как живая, встала.
Он рассказал, как и с женой
Его поссорить та успела,
И что устроить так хотела
Чтоб приглянулся ей другой,
Который эполеты, шпоры
На страх всем женщинам носил
И у жены его— и взоры,
И сердце с ловкостью пленил...
Но зятя речь была бесплодной
И вот судьей приговорен
К аресту месячному он
По просьбе дамы благородной,
Спасибо, уменьшил хоть съезд
До четырех лишь дней арест...
За тещу все-же сидеть придется...
Теперь одно лишь остается,—
Такой невесты избегать,
Которая имеет мать.
* * *
Готов краснеть я от смущенья:
Попал я в маскарад в четверг!
Ну, и в какое ж настроенье
Тот маскарад меня поверг?
Лет семь я не был в маскараде,
И вот теперь лишь скуки ради
Пошел взглянуть на этот род
Серьезных наших развлечений!
И через несколько мгновений
Открыл от изумленья рот...
Во-первых —этот маскарад,
Еще „приличный", говорят...
Его приличье созерцая
И разных масок наблюдая,
Я удивлялся одному:
Коль маскараду вы тому
Приличное названье дали,
То что-же,значит, представляли
Другие маскарады все?
Ах, в этом дивном маскараде,
Во всем блистательном наряде,
Во всей пленительной красе
Вся наша „публика" сияла,
Толклась, шумела и плясала.
Кого я только не видал
На маскараде этом шумном?
В веселье диком и безумном
Людей солидных я встречал:
Чиновник и купец богатый,
Учителя и адвокаты,
Жидок, прикащик и студент—
Все в винегрет перемешалось
И чем-то диким в тот момент
Мне зала клуба представлялась.
А маски, маски!.. Сколько швей,
Кухарок, горничных там было,
Но все материей своей
От глаз нескромных маска скрыла...
Под маской даже затаен
Был и приличия закон...
Все неприличием дышало
Кариатиды даже те,
Что там сияли в наготе,
Краснели, будто, от скандала,
Одетых созерцая "дам"...
А что за танцы были там!...
Казалось, будто, танцевали
Не в оперном роскошном зале,
А в деревенском кабачке,
Иль где-нибудь на „вечерке"
У горничной или лакея...
Часов потраченных жалея,
Увидев этот весь скандал,
Из маскарада я бежал,—
Придя к такому заключенью:
Любовь к тому увеселенью
Почтенных наших горожан
Лишь тот почувствует, кто пьян...
Но в трезвом виде в место это,
Где многие таится лета
К скандалам неприличным страсть,
Едва-ли может кто попасть,
А если смелость кто имеет
Явиться трезвым в маскарад,
Того так маски опьянят,
Что он, конечно, опьянеет
И с маской ужинать пойдет...
А там ведь все такой народ,
Которому лишь только ужин
ІІа маскарадах этих нужен...
Шпилька.
Харьков,
8-го января 1894 года.
Комментарии
Отправить комментарий