Шпилька. Силуэты местной жизни. "Южный край" №4150. 1893 год
Бесконечная поэма
Свой Харьков милый и прекрасный
Я на неделю покидал
И, совершая путь опасный,
В трёх городах я побывал…
Вот почему на той неделе
Я фельетона не писал…
Перед отъездом я слыхал:
– «Куда вы едете? метели,
Заносы могут вам мешать
Свой путь свободно продолжать.
Ну, можно ли лютою зимою
Пускаться в столь опасный путь?
Не лучше ль летнею порою
Куда-нибудь на юг махнуть?" –
Но я не внял таким угрозам:
На зло заносам и морозам
Я бросил Харьков свой родной
И по Азовской я дороге
Пустился с лёгкою душой…
В Новочеркасске, в Таганроге,
В Ростове-на-дону успел
Я побывать и в град прекрасный,
Путь совершивший столь опасный,
Вернулся невредим и цел…
Заносы нас не задержали,
Морозы тоже, хоть трещали,
Но к нам в натопленной вагон
Они совсем не проникали
И всю дорогу мы вкушали
Весьма приятный, сладкий сон…
Новочеркасск-- вот город первый,
Какой пришлось мне увидать!
Вот где уж крепко можно спать
И успокоить сразу нервы
Глубокой сонной тишиной!
Там сон витает день деньской,
Его ничто не растревожит...
За то сей городок донской
Опрятных улиц шириной
Пред Харьковом хвалиться может.
Когда по улице широкой
В Новочеркасске я ходил,
То думал я, вздохнув глубоко:
"Когда б таким наш Харьков был!"
Но всё же для родного града
Такой снотворности не надо,
Что в этом городе царит:
И без того он много спит!
Мы с этим городом простились,
Боясь совсем отдаться сну
И вот в Ростове на-Дону
Чрез два часа мы очутились...
Вот здесь так трудно будет спать,
Здесь даже ночью есть движение
И город в смысле оживления
Способен Харьков побеждать...
Остановившись в "Гранд Отеле",
Заметить сразу мы успели,
Что всей отель хоть недурен,
Но есть в нём скверные недуги:
Там, например, весь день прислуги
Погружены в какой-то сон
И вид сердитый принимают,
Когда их будит шум звонков,
Костюмом же напоминают
Они вам Харьковских раклов…
В Ростове публика смешная,
Балы усердно посещая,
Когда по зале вальс гремит,
Мазурку танцевать спешит…
Цветет здесь опера плохая,
Симпатий столько возбуждая,
Что у ростовских горожан
Трещат и уши, и карман…
Возницы те, что называют
"Ваньками» в Харькове моём,
Там роль извозчиков играют
И ездят на коне плохом,
Запряженном в такие сани,
Что созданы лишь для страданий,
Ну, а чтоб весел был вам путь,
Они Вас могут и ругнуть
Ещё звучнее газеток местных,
Своей ругнёй давно известных.
Но чем особенно Ростов
Наш глаз порадовать готов,
Так это рынками своими:
Базары наши перед ними --
Ряд невозможнейших клоак,
Где виден вечный кавардак.
В Ростове видя рынок крытый,
Ходил я точно как убитый
И думал: вот же город мог
Устроить этакое зданье,
А почему ж наш городок
Не хочет обратить вниманья
На рынки чудные свои,
Похожие на хлев свиньи?
Один ответ есть: денег мало...,
Но если б их распределяла
Родная дума поумней
Без длинных прений и речей,
Тогда б хозяйство городское
Пошло дорогою иной
И Харьков зрелище другое
Тогда представил бы собой...
Вон из Ростова! К Таганрогу
Скорей направим мы дорогу...
Приехали... И первый блин,
Как говорится, вышел комом...
У нас в том граде незнакомом
Средь бела дня субъект один
С саней багаж стащить пытался...
Вот дух где города сказался:
Не даром хищничеством он
Давно прославился: милльон
Казённых денег в нём стащили,
Когда таможню здесь доили...
В тот миг, когда я увидал
Таможни зданье средь тумана,
Мне показалось, что витал
Над нею хищный дух Вальяно
И всех сообщников его...
О Таганроге ничего
Я не могу сказать дурного,
Хотя скучнее он Ростова...
Как было жаль, что море в нём
Застыло и покрылось льдом...
На берегу его хотелось
Простор безбрежный созерцать
И хоть минуту помечтать!...
Тогда б, пожалуй, лучше пелось...
Тогда б, пожалуй, в Харьков свой
Вернулся с лёгкою душой,
Волнами моря освежённый
И пеньем волн тех упоенный,
А, впрочем, я и так успел
От той поездки освежиться
И в милый Харьков возвратиться,
Где вновь, как видите, запел...
Ну, здравствуй, город мой прелестный!
Ах, как скучал я за тобой...
Твой вид чарующий, чудесный
Мне снился днём и в час ночной...
Какая радость! На яву ты
Предстал передо мною вновь
И в эти чудные минуты
Я прямо зарыдать готов,
Твои ухабы созерцая
И аромат дворов вздыхая!...
***
Но не успел ещё я духа,
Окончив путь, перевести,
Как отморозил здесь я ухо...
Ну , и морозы! В жар от них
Родного харьковца бросает
И он, несчастный, каждый миг
Кляня морозы, замерзает...
Мороз сковал и жизнь людей,
И деятельность думы местной,
Что так энергией своей
Родному городу известна...
Готова городская смета,
Где миллионный дефицит
Победоносно так стоит, –
Но пролежит он и до лета
По той причине, что вот-вот
В гроб дума старая сойдёт
И перед смертью заниматься
Не может сметой городской...
Да! Значит, как всегда, весной
Здесь будет смета утверждаться,
Но почему ж вопрос такой
Не дала думе городской
Решить до наступленья года,
Чтоб и дохода, и расхода
Итог заране получить,
А после их производить...
Увы! При обсужденьи сметы
Одна комиссия предметы
Другие стала обсуждать,
Взгляд проводя серьёзный, здравый
На то, что служащим управы
Нельзя на службу опоздать...
Ряд столь серьёзнейших вопросов,
Перед какими и философ,
Пожалуй, мог бы встать в тупик, –
Перед коммиссией возник
И отныл времени не мало,
Так что и смета опоздала...
Пока ж вновь избранная дума
Ту смету обсуждать начнёт,
Пройдёт, пожалуй, сметный год!
***
В смущенье обыватель мирный
Ждёт дня, когда налог квартирный
На наши главы упадёт
И увеличится расход,
расход, который с каждым годом
И без того у нас растёт...
Хоть квартирант смущён расходом,
Но воплей тех не издаёт,
Как господа, что здесь домами
Владеют в Харькове родном...
Они клянут дома, а сами
Не дарят никому свой дом...
Недавно слёзное прошенье
Домовладелицы одной
Я зрел в управе городской...
Читая это сочиненье,
Я горько плакал и рыдал,
Когда из воплей тех узнал,
Как издающая их дама
Управе заявляет прямо,
Что чрез дома она больна,
Что помешается она,
Коль не смягчит скорей управа
Ассенизаторского права...
Она полиции надзор
Над всем владеньем поручила
И от домов свой скорбный взор
По той причине отвратила,
Что не находит сил в себе
К дальнейшей тягостной борьбе,
Которую пришлось той даме
Вести с своими же домами...
Шлю я привет той даме той
И выражаю состраданье...
…........................
Ах, надо обращать вниманье
Управе нашей городской, –
Сказать серьёзно ибез смеха
Я в данном случае готов, –
На всех почтенных мастеров
Ассенизаторского цеха.
Они способны возмутить
Не только слабое творенье, –
Но могу и мужчин лишить
Своими нравами терпенья...
Домовладельцам городским,
Что так имуществом своим
Обескуражены ужасно,
Должно теперь вполне быть ясно,
Что надо даме с этих пор
Им подражать без затрудненья
И передать свои владенья
Городовому под надзор!
***
Горит Пассаж! Громадный дом
Два дня охвачен был огнём
И от огня такого даже
Теплей, как будто, стало здесь...
Но бедный люд, что жил в Пассаже,
От холода трясётся весь...
Да! – всё имущество пропало
И стал беднее бедный люд
И, потеряв в огне не мало,
Иные по миру пойдут...
Нет! Если только сердце бьётся
У всех имущих земляков,
То каждый, верно, отзовётся
На вопль несчастных бедняков
И руку помощи протянет,
Ну, и тогда им легче станет...
Но этот памятный пожар
Меня бросает прямо в жар...
Настолько прочно и прекрасно
Устроен был громадный дом,
Что, как теперь известно, в нём
И жить совсем не безопасно...
А между тем изображает
Уездный город он собой
И переполнен он бывает
Жильцов громадною толпой...
Жизнь, значит, тысячи людей,
Что населяли дом прекрасный,
Была в теченьи многих дней
В такой опасности ужасной!
Ах, если б хоть пожар такой
Улучшил этот дом больной
И сделал беднякам несчастным
Существованье безопасным!
А наш водопровод опять
И здесь, конечно, отличился:
Огонь, наверно б прекратился,
Когда б воды могли достать...
Но, к сожаленью, для тушенья
Способен был водопровод
Не воду дать, а только... лёд...
Вот интересное явленье!
В водопроводе в летний зной
Вода почти вся высыхает,
А, например, теперь зимой
Один лишь лёд изображает.
Ну, чем же нам огонь тушить,
Когда опять беда стрясётся?
Должно быть на пожар возить
Водицу из Донца придётся!
***
Здесь «покровительства животным»
Давно уж «Общество» живёт,
Но это Общество ведёт
Себя довольно беззаботно
И покровительства скотам
Ужасно мало удивляет...
Об этом очень живо нам
Жизнь каждый день напоминает:
Кто не встречал ломовиков
Под гнётом чуть ни ста пудов?!...
Они едва едва таскают
Такие тяжести, а их
Без сожаленья каждый миг
Возницы бьют и истязают...
Куда же Общество глядит?
Скажите, где оно сидит?
Какими занято делами?
Когда несчастными скотами
Заняться некогда ему,
То странно даже, – почему
Не хочет это учрежденье
Своей названье изменить,
Дабы названьем в заблужденье
Животных бедных не вводить?
Я б превосходное названье
Придумать обществу бы мог:
Ну, хоть – «плеванья в потолок»
Иль «тротуаров шлифованья».
***
Ах, сколько неудобств зимой
И терпим мы и претерпели:
Но Москалёвке и Сумской
Не ходит конка три недели...
«Трамвай» не хочет очищать
такой невыгодной дороги,
Чтоб обывательские ноги
К хожденью стали привыкать,
А то, как чистить путь начнёшь,
Большие нужно делать траты,
Ну, а получится от платы
За пассажиров только грош!
Да, нет расчёта никакого
По Москалёвке путь открыт!
Для обывателя ж родного
И то должно приятно быть,
Что, хоть его не заставляют
Коням «трамвая» помогать,
Когда те кони начинают
За тяжкий путь протестовать...
***
На лотерее в воскресенье
Большое публики стеченье
В собранье было... Толкотня
Бока порядочно намяла,
Вот, например —толпа меня
Внесла и вынесла из зала,
Но я так выиграть хотел,
К колёсам страстно так стремился,
Что быть раздавленным решился
И всё ж билеты взять успел...
С улыбкой нежною привета
Девица юная одна
Дала четыре мне билета...
Душа моя была полна
Горячим страстным упованьем
И самым пламенным желаньем –
Четыре выигрыша взять,
И что ж?! Всего один встречаю
И то какой?! Смешно сказать:
Полфунта в восемь гривен чаю!
Но, к сожаленью, я не пью
И дорогого даже чаю,
А потому судьбу свою
Благодарить я не желаю
За странный выигрыш такой...
Меня пленял предмет другой –
С санями лошадь, что (пленяла)
И многих харьковцев моих,
Но я такого «идеала»
К великой скорби не достиг
И вот сижу я и мечтаю,
Что делать мне с полфунтом чаю?...
Должно быть, много лиц со мной
Сюрприз такой же получили,
Хотя в надежде тоже были –
Взять лучший выигрыш иной...
А наша жизнь – не лотерея,
Где человек мечту лелея,
Коня и санки получить,
Обязан чай прескверный пить?!
***
Начнётся с завтрашнего дня
Всеобщее блинояденье
Охватит, верно, и меня
Такого рода развлеченье...
Храня обычай старины,
Начну я тоже есть блины
И лихорадкой развлечений
Могу, пожалуй, заболеть,
Чтоб полный отдых в пост иметь
От всяческих увеселений...
Читатель! Надо поспешить
И напоследок получить
Такую массу развлечений,
Чтобы места увеселений
Могли совсем нам надоесть!
Давай же столько пить и есть,
Чтоб дать работу медицине
И больше oleum recinu
В аптеках харьковских купить,
А после снова есть и пить,--
Все дни кутить, плясать, кататься...
Заносов можно не бояться
На шоссированном пути...
О том, читатель, ты прочти
Большого полное значенья
Отраднейшее объявленье
В «Ведомостях»: – «Рачищен путь,
Путь до «Отрадного»... Прекрасно!
Из объявленья, значит, ясно,
Что надо всем туда махнуть...
Расчищен путь,хоть снегу массы
Везде огромные лежат,
– «Кто ж путь расчистил? Говорят...
Да кто же мог, как не саврасы!!!.
За благородный этот труд,
За их похвальные старанья –
Очистить путь нам для катанья
Хвалу все горожане шлют...
Когда устанем наедаться
Блинами с сёмгой и икрой, –
Читатель мой, и мы с тобой
Начнём в «Отрадное» кататься
И с благодарностью опять
Саврасов будем вспоминать...
Шпилька
Харьков.
30 января 1893 год
Комментарии
Отправить комментарий