Шпилька. Силуэты местной жизни. "Южный край" №4197. 1893 год

Силуэты местной жизни.

Бесконечная поэма.

Ну, да и март! Ну, и весна!
Ведь это прямо – наказанье:
Природы ветренность должна
Повергнуть всех нас в содроганье.
Начало марта принесло
Совсем весеннее тепло.
А к половине – снег, морозы
Нам снова зиму принесли
И по неволе расцвели
На малокровных лицах розы...
«Вторая молодость» есть драма,
Которая способна прямо
Дам до истерик довести...
И может сходство мы найти
Меж драмой страшною такою
И нынешней второй зимою...
И драма, и зима у нас
Одну лишь злобу вызывает
И от обеих каждый час
Мороз по коже подирает...

***
Кряхтит наш харьковец несчастный: –
Не в состоянье он забыть
Воды той грозной и ужасной,
Что многих граждан разорить
В два дня каких-нибудь сумела
И столько Харькову вреда
Наделать в эти дни успела,
Что не забудем никогда
Мы столь большого наводненья...
Но это тёмное явленье
Не лишено таких сторон,
Что даже пользу обещает:
«Трамвая» ветхий мост снесён
И конку это заставляет
Построить новый мост скорей...
Несчастья не случись такого,
От конки очень много дней
Моста бы ждали мы другого...
Да и Цыганский мост снесло
И для градского управленья
Необходимость создало –
Вновь предпринять сооруженье
Моста другого по-прочней...
Вот уж, где тонко, там и рвётся...
И так от множества нулей
Бюджет наш тощий не спасётся,
А тут ещё разлитье вод
Не малый создало расход:
Сооружения управы –
Мосты, дороги и канавы
Водой размыло и опять
Их надо будет поправлять...
А от такого поправленья
Дойдёт казна до истощенья...
Но как бы городской бюджет
И ни был истощён ужасно,
А всё же нам довольно ясно,
Что обыватель больше бед
Терпел во время наводненья,
Чем городское управленье...
Убыток, верно, в миллион
От половодья нанесён...
Куда не взглянешь, где водица
Два дня изволила беситься,
А сколько после наводненья
Болезней снова развелось!
Да! Горе страшное стряслось
Над головами населенья,
такое горе, что пред ним
Мы все в смущении стоим:
Нельзя кредитными рублями
Его размеров измерять
И трудно многими годами
Его из памяти изгнать...
Но в тоже время наводненье
Для городского населенья
Да и для думы городской
Урок устроило такой,
Что сослужить он службу может,
В том скверном случае, коль вновь
Моих Беспечных земляков
Вода большая потревожит...
Ох, слишком дорог сей урок!
Но только если бы он мог
Иметь хоть малое значенье,
И, коль настанет наводненье,
То от убытков вновь больших
Не затрещат, как это было,
Когда водой нас затопило,
Карманы харьковцев моих!

***

И так наш Харьков с головой!
Собранье думы городской
Уже два раза состоялось...
Хотя вопросов никаких
Для интересов городских
Существенных не возбуждалось,
Но главный приступ совершён:
Состав управы обновлён...
Ах, если б это обновленье
Дух городского управленья
Сумело обновить собой
И освежило Харьков мой,
Внеся в дела его плохие
Скорее веянья иные!
Пора в хозяйстве городском
Произвести нововведенья,
Чтоб городское управленье
Рассталось с тем большим нулём,
Что в смете ярко так сияет
И очень живо каждый миг
Итог финансов городских
На славу нам изображает...
Да! Двести в смете есть рублей
На двести, кажется, статей, –

Статей вполне необходимых.
Когда б мозги дельцов родимых
Работать лучше бы могли,
Абсурды эти без сомненья
У городского управленья
Иметь бы места не могли...
Но дело прошлое всё это,
Дана управой старой смета
И дума новая должна
Распутать все перепетии...
Пусть постарается она
Иероглифы все такие
В бюджете нашем городском
Своим угадывать умом!...
Пусть дума пышная словами
Не удивляет Харьков мой
И хоть свести концы с концами
Сумеет в смете городской!

Харьковская городская управа.

***

С водою вредною и грязной, –
Процесс, идущий десять лет
И причинивший столько бед,
Наш город проиграл в сенате,
Хоть год тому назад в палате
Процесс тот в пользу горожан
Окончен Харькову на радость!..
И вот сгустился вновь туман,
Что окружает эту гадость –
Весь этот водяной хаос,
Который городу принёс
Такую массу огорчений,
Тревог, расходов и лишений,
Но адвокатский кошелёк
Набит довольно туго мог!..
Процесс, рассмотренный в сенате,
Передан Киевской палате,
Чтоб значит Киев увидал
Весь тот позор, весь тот скандал,
Который некогда контрактом
Для нас отечества отцы
Почтенной думы мудрецы –
Создать изволили.. но с фактом,
Что будет вновь водопровод
Свершать бесстрашный свой поход
На наши бедные желудки,
И в виде злой и острой шутки
Ещё за это деньги брать,
Теперь то что нам предпринять,
Когда опять всё это дело,
Что так нелепостью своей
На всю Россию прогремело,
Опять должно на много дней
На наше счастье затянуться?
Ужели снова окунуться
Нам в этот грязный аммиак,
Что нам здоровье портит так
И казуистики детали,
Что это дело окружали,
Начать с юристами опять
До одуренья разбирать?!
О, нет! Не только неудачу
Получим в случае таком,
Но на Сабуровскую дачу
Мы от юристов попадём...
Нет, нет! Подальше от юристов,
Чей аппетит, хоть и неистов,
Но только может больше съесть,

Чем пользы городу принесть.
Дабы желудки нам больные
От вод испорченных спасти,
Необходимо нам пути
Изобрести совсем другие...
Какие, – это пусть решит
Серьёзно дума городская...
Загадка трудная, большая,
Конечно, думе предстоит,
Но надо, господа, очнуться,
Необходимо нам проснуться
От сна, который каждый час
Приносит страшный вред для нас...
Пора дельцам водопровода
Задать урок такого рода,
Чтоб и охоту в них отбить
В суды с прошением ходить!
Один исход и есть: – начальство
Всем горожанам попросить
Водопроводное нахальство
(неразборчиво) прекратить...
За курс науки кулинарной
Должны быть дамы благодарны:
Для всех хозяек молодых
Наука эта каждый миг
Необходимость представляет...
Увы! Не то у нас бывает:
Был кулинарный курс открыт
Специалисткою одною...
Ну, что ж? На этот курс спешит
Сословье дамское толпою,
Дабы серьёзно изучить
Как мужа и детей кормить?
Ах нет! Не то совсем случилось:
Из тысяч барынь и девиц
Лишь шесть прилежных учениц
На кулинарный курс явилось,
Хоть пред открытьем школы той
Был контингент весьма большой
Тех, что желанье заявили
Учиться кушанья варить...
Теперь приходится спросить:
Где вы, mesdames, всю зиму были?
Какой вас занимал предмет?
Ах, ошибуся я едва ли,
Коль угадаю ваш ответ,
Что вы... вы просто танцевали!
А после танцев да к плите
Конечно, трудно отправляться,
Коль скоро хочется отдаться,
Волшебной сладостной мечте
О вальсах, польках, разгонарах
О чёрных усиках и шпорах,
О целой массе всяких благ,
Что можно встретить на балах...
О, что пред ними все котлеты,

Бульоны, розбивы, паштеты
И кулебяки, и пломбир,
И, фрикасе, и галантир,
И осетрина заливная,
И даже стерлядь разварная?
Всё это – прах и суета!
У наших барышень мечта
Гораздо выше и важнее:
Ах, хоть бы замуж поскорее!

***

Окончен оперный сезон
И будет оперы лишён
До осени наш град несчастный...
За то какой момент прекрасный
В своей он жизни пережил:
У нас пять дней Чайковский жил...
Чайковский...Хоть своей поэмой,
Как автор, я и дорожу,
Но имя то в ней сделать темой
Удобным я не нахожу...

П.И.Чайковский

И нахожусь я в затрудненье,
Так дал он много наслажденья
Чудесной музыкой своей
И в продолжении тех дней
Неотразимым обаяньем
Таким для нас он полон был,
Что б я душою покривил,
Когда б прошёл его молчаньем,
Его – луч света в мире тьмы,
А потому припомню строки
Я тоста слабого того,
Что произнёс я в честь его,
Когда, сбираясь в путь далёкий
Средь музыкантов и певцов
Сидел за ужином он с нами,
Вот эти несколько стихов:
«Художник, свыше вдохновенный,
Творец мелодий тех живых,
Что нам дарят восторг священный,
Что нас зовут от дрязг земных!
Как слабый карлик пред гигантом,
Перед таким большим талантом
Что я ещё могу сказать?

П.И.Чайковский

Где сил, где ярких красок взять,
Чтобы воспеть твой чудный гений
И прелесть всю твоих творений,
Когда бессмертен ими ты?!
Но если солнце с высоты
Лучи на мир земной бросает,
Оно повсюду проникает,
Оно и слабых птиц зовёт
К себе — в мир света и свободы,
И гимны солнцу запоёт
Созданье слабое природы...
Как ярким солнцем озарён,
таланта твоего лучами,
Взволнован весь и потрясён,
Заговорил и я стихами,
Как птица радостно поёт,
Встречая солнечный восход...
Я знаю: лишена искусства
И ярких красок песнь моя,
Но силой искреннего чувства
Перед тобой подавлен я...
Как часто дивные созданья
Волшебной музыки твоей
Будили лучшие мечтанья,
Будили жизнь в сердцах сухих,
Как вечной красоты идея!...

И мир казался в этот миг,
Как будто лучше и светлее!
Но что всего дороже нам –
России истинным сынам,
Что ты ведь – наш, ты – сын России!
В твоих мелодиях звучат
Напевы милые, родные,
Что сердце русское манят...
Ты духом пушкинских творений
Проникся в музыке своей:
«Татьяна», «ленский» и «Евгений»,
«Мария», «Герман», «Кочубей»
И все те лица, нам родные,
Что гений Пушкина дать мог,
Ты в звуки дивные живые
В своих созданиях облёк...
И «Бурю» мощную Шекспира
Твоя немолкнущая лира
В такие звуки облекла,
Что дух наш слабый потрясла!
А сколько чистых слёз роняют
По всей России дети те
Что с умилением внимают
Твоей «Легенде о Христе!»...

«Ты эхо музыки народной
В своих творениях даёшь
И в царстве звуков ты живёшь
Душою пылкой и свободной...
Живи ж, художник русский,
Живи, великий музыкант!
Пусть ярко блещет твой талант
На славу родине державной!
Я всё сказал, что мог... Я знаю,
Что кончить мне уже пора,
И потому вновь предлагаю
Тост за Чайковского! Ура!»...

***

Запахло праздниками снова,
И обывателя родного
Замучил вновь расходов зуд,
И деньги массами идут...
Горячкой всяких трат ненужных
Мои болеют земляки
И от усилий слишком дружных –
Бросать рубли на пустяки –
Брешь образуется в кармане
И влезут наши горожане
В так называемый кредит,
Предвидя крупный дефицит...
На пустяки мы тратить можем,
Пред этим трудно устоять...
Но отчего ж мы не поможем,
Всем тем, кто должен голодать?
Читатель мой! Зайди в подвалы,
Где всё водою залило
И прямо ужас небывалый
Всем людям бедным принесло...
Коль ты увидишь там картины
Щемящей сердце нищеты,
Ужель пойдёшь отсюда ты
Транжирить деньги в магазины?
Mesdames! Сердечной добротой
Пол прославляете вы свой!
Ужель же ради шляпки новой,
Какой вам «нужно» щегольнуть,
Не захотите вы взглянуть
На те углы нужды суровой,
Где не о шляпах человек
И не о роскоши мечтает,
А терпит горе, голодает
И в поте трудится весь век!
Коль десять, например, рублей,
Mesdames, вам шляпка будет стоить,--
Ведь вы же можете устроить
Чтоб бантик, например, на ней
Иль перья что ли уничтожить,
И это рубль ведь может стоить,
И праздник светлый и святой
Лишённым праздника устроить!
Mesdames, messieurs! В театре вас
Трагизм искусственный подчас
До глубины души волнует...
Но пусть душа у вас почует
Трагизм житейский и простой
Людей, что борятся с нуждой!
Над ними лучше слёзы лейте,
Чем над истерикой актрис,
Манящих вас на бенефис,
И всех несчастных пожалейте,
Чтоб Светлый праздник дал им свет
Среди тяжёлых слёз и бед!

Шпилька.

Харьков
20 марта 1893 г.