"Южный край" № 6830. Ответ на вопрос. 1-го (14-го) Ноября 1900 года.
ОТВЕТ НА ВОПРОС.
Я получила на днях письмо от одной молодой девушки.
К сожалению, она не дает мне ни своего адреса, ни своего имени. Письмо её искренне, просто, она просит ответа в одной из моих статей и так как вопрос, заданный ею, касается, вероятно, многих молодых девушек, то я и исполняю охотно её просьбу.
Она спрашивает:
„Может ли барышня в моем возрасте 16 -17-ть лет быть с молодым человеком дружна, быть с ним на „ты“ , целоваться ... будут ли такие отношения помехой ей выйти за него замуж? не отвернется ли он от неё?.. Как вы посмотрели бы на это?“(Точная выписка из полученного письма).
Письмо это писано гимназисткой, круглой сиротой не имеющей даже друзей. На все эти вопросы могла бы отвечать только спиритка, потому что может быть, ей духи делают откровения, я же, как самый простой человек, прежде всего должна была бы знать, кто этот молодой человек? Есть ли у него мать? Есть ли сестры? Какое его общественное положение и давно ли знает его эта целующаяся с ним девочка?
Теперь же я буду говорить только принципиально. Дружной молодая девушка с молодым человеком может быть безусловно, но дружной, а не другом.
Для того, чтобы быть другом молодой девушки и ничем не нарушить её чистоты, молодой человек должен быть сам абсолютно чист и иметь хороший, светлый взгляд на жизнь и на семью, потому что дружба сама по себе предполагает полную откровенность, большие, долгие разговоры обо всем, что случается и что думается. Друг есть второе „ я “ и едва ли молодая девушка выиграла бы от дружбы с современным молодым человеком: или тут было бы много лжи и рисовки, или было бы посвящение ее в такие стороны жизни, которые ей знать не рано, не поздно, а просто излишне.
Но скажите, причем тут поцелуй? Посмотрите двух друзей-мужчин, настоящих друзей, какими редко бывают женщины,— разве они целуются? Так почему же дружба молодого человека с девушкой выражается этим признаком нежности? Потому что тут есть все, кроме дружбы, кроме полной откровенности, кроме честного, простого взгляда на своего друга девушку, как на самого себя. Поцелуй есть дар любви, поцелуй есть тот ключ, который выносит победителю покоренный город в знак того, что там более не осталось ни сопротивления, ни измены. Наших девушек учат вообще с раннего детства опошлить все, что есть лучшего в жизни, все разменять на грошики и не только подавать на право и налево, а даже разбрасывать по ветру. Девочка должна быть ласкова:
— Поцелуй, душечка, дядю и тетю... поцелуй куклу, собачку Жужу, свой ушибленный пальчик, улыбнись — конфекте, картинке, лекарству, сделай 1 реверанс такому то, пошли поцелуй ручкой такой то... словом,— дробись, дробись в любезностях, не считай своих улыбок, поцелуев, ласковых взглядов, напротив,— пойми, что за всем этим скрывается настоящее чувство и даже часто достигаются маленькие, земные блага. И понятие о чистоте, о девственности до такой степени дробится и суживается, что, наконец, в литературе появляется новый тип demie-vierge.
Нет, милая барышня, тот самый молодой человек, ваш друг, который целуется с вами, нашел бы это не только предосудительным, но и бесчестным, если бы дело касалось его сестры. В Англии молодой человек, поцеловавший молодую девушку, считается её женихом и, если дело доходит до суда и она может; доказать через свидетелей, что он вел себя так, что другие могли считать их (неразборчиво) ( в самом чистом смысле слова) но как бывают близки жених и невеста), он обязан или жениться на ней, или заплатить большую денежную пеню.
Вот почему в Англии девушка проводит счастливые девичьи годы, вот почему она может иметь и друга, и друзей среди молодых людей. Дело матери, вернее,— забота, окружить девушку людьми её круга, но за тем она смело отпускает свою дочь на каток, на какое-нибудь partie de plaisir, даже маленькие путешествия составляются партиями молодых девушек и молодых людей. И тот знаменитый флерт, который так опошлился, когда перешел границы Франции, в Англии обозначал только рыцарское ухаживание, несколько трубадурно-нежное в своих проявлениях, но без малейшей подкладки пошлости или чувственности. „Флертовый" рыцарь, состоявший при девушке, нисколько не мешал ей выйти замуж за другого и, выйдя замуж по любви, она могла продолжать пользоваться флертом, т. е. нежным, почтительным, дружеским ухаживанием своего прежнего поклонника. Поцелуй в Англии считается таким высоким даром, таким обетом любви, что девушка считала бы себя опозоренной, если бы тот человек, которому она дала свой поцелуй, отказался бы жениться на ней.
Даже в распущенной Франции жених (я, конечно, говорю о нравах того класса, который называют обществом) не имеет права поцеловать свою невесту в губы до венца (я не буду разбирать: лицемерие ли это или нравственность); уважение к дому и девушке требует, чтобы он целовал ее в лоб, в щеку, целовал её в руку, но отнюдь не обнимал ее, не целовал въ уста до тех пор, пока не станет её мужем.
Возвращаюсь к письму и к вопросу: „не будет ли препятствием такое раннее сближение к тому, чтобы он женился". Я скажу, что уже в самом этом вопросе кроется сомнение. Если бы моя корреспондентка не сомневалась, она бы не спрашивала и это одно уже заставляет дать скорее отрицательный ответ. Честный человек и нравственно развитой должен больше всего бояться взять на себя ответственность за будущее той девушки, в жизнь которой он вторгается только с тем, чтобы получить из нее для себя наибольшее количество приятных минут, не заботясь о том, что будет дальше. Когда ему надоест это, он уйдет, да нахал еще скажет:— „Ну, что ж, это доставляло нам обоим одинаковое удовольствие, значит — мы квиты".
Трус прибавит:— „Она сама меня вызвала на это, с её стороны было кокетство, а я что ж... я — мужчина".
А подлый человек, тот еще задрапируется в добродетель и осудит:
— "На девушках, целующихся до брака,— объявит он,— не женятся... какая мне гарантия, что, выйдя за меня замуж, она не будет целоваться с другим?... ведь целовалась же со мной!" ... Честный и при том добрый человек не смутит ребенка в 16— 17-ть лет своими поцелуями, не возбудит в ней тоскливого вопроса: женится ли он на мне? и чем более он её друг, чем серьезнее его намерения жениться на ней и рука об руку идти с ней в далекий, жизненный путь, тем более он будет в ней уважать её девичью чистоту и удерживаться от всяких поцелуев.
Таково мое искреннее мнение; и чем проще будет девушка смотреть на молодых людей, и видеть в них только товарищей, братьев, знакомых, тем будет лучше для неё, она добьется того, что и у них на нее будет простой, здоровый взгляд.
Горе в том, что ее научили в каждом видеть жениха, и мужчины это знают и недостойный из них может ее обмануть, прикинувшись этим женихом, благо, у нас ни закон, ни общество не карают за отказ жениться даже после формально сделанного предложения, не говоря уже о постыдной комедии, когда молодой человек приходит, что называется, ухаживает, за глазами родителей целуется, назначает разные rendez-vous и вызывает только удивленный и негодующий вопрос:
— Господи, когда-же он сделает предложение?
— Никогда, а если и сделает, то потом всю жизнь будет упрекать, что его поймали, потому что настоящая любовь расцветает только на почве уважения и громадной сдержанности.
Н. Лухманова.
Харьков. Среда, 1-го (14-го) Ноября 1900 года.
Я получила на днях письмо от одной молодой девушки.
К сожалению, она не дает мне ни своего адреса, ни своего имени. Письмо её искренне, просто, она просит ответа в одной из моих статей и так как вопрос, заданный ею, касается, вероятно, многих молодых девушек, то я и исполняю охотно её просьбу.
Она спрашивает:
„Может ли барышня в моем возрасте 16 -17-ть лет быть с молодым человеком дружна, быть с ним на „ты“ , целоваться ... будут ли такие отношения помехой ей выйти за него замуж? не отвернется ли он от неё?.. Как вы посмотрели бы на это?“(Точная выписка из полученного письма).
Письмо это писано гимназисткой, круглой сиротой не имеющей даже друзей. На все эти вопросы могла бы отвечать только спиритка, потому что может быть, ей духи делают откровения, я же, как самый простой человек, прежде всего должна была бы знать, кто этот молодой человек? Есть ли у него мать? Есть ли сестры? Какое его общественное положение и давно ли знает его эта целующаяся с ним девочка?
Теперь же я буду говорить только принципиально. Дружной молодая девушка с молодым человеком может быть безусловно, но дружной, а не другом.
Для того, чтобы быть другом молодой девушки и ничем не нарушить её чистоты, молодой человек должен быть сам абсолютно чист и иметь хороший, светлый взгляд на жизнь и на семью, потому что дружба сама по себе предполагает полную откровенность, большие, долгие разговоры обо всем, что случается и что думается. Друг есть второе „ я “ и едва ли молодая девушка выиграла бы от дружбы с современным молодым человеком: или тут было бы много лжи и рисовки, или было бы посвящение ее в такие стороны жизни, которые ей знать не рано, не поздно, а просто излишне.
Но скажите, причем тут поцелуй? Посмотрите двух друзей-мужчин, настоящих друзей, какими редко бывают женщины,— разве они целуются? Так почему же дружба молодого человека с девушкой выражается этим признаком нежности? Потому что тут есть все, кроме дружбы, кроме полной откровенности, кроме честного, простого взгляда на своего друга девушку, как на самого себя. Поцелуй есть дар любви, поцелуй есть тот ключ, который выносит победителю покоренный город в знак того, что там более не осталось ни сопротивления, ни измены. Наших девушек учат вообще с раннего детства опошлить все, что есть лучшего в жизни, все разменять на грошики и не только подавать на право и налево, а даже разбрасывать по ветру. Девочка должна быть ласкова:
— Поцелуй, душечка, дядю и тетю... поцелуй куклу, собачку Жужу, свой ушибленный пальчик, улыбнись — конфекте, картинке, лекарству, сделай 1 реверанс такому то, пошли поцелуй ручкой такой то... словом,— дробись, дробись в любезностях, не считай своих улыбок, поцелуев, ласковых взглядов, напротив,— пойми, что за всем этим скрывается настоящее чувство и даже часто достигаются маленькие, земные блага. И понятие о чистоте, о девственности до такой степени дробится и суживается, что, наконец, в литературе появляется новый тип demie-vierge.
Нет, милая барышня, тот самый молодой человек, ваш друг, который целуется с вами, нашел бы это не только предосудительным, но и бесчестным, если бы дело касалось его сестры. В Англии молодой человек, поцеловавший молодую девушку, считается её женихом и, если дело доходит до суда и она может; доказать через свидетелей, что он вел себя так, что другие могли считать их (неразборчиво) ( в самом чистом смысле слова) но как бывают близки жених и невеста), он обязан или жениться на ней, или заплатить большую денежную пеню.
Вот почему в Англии девушка проводит счастливые девичьи годы, вот почему она может иметь и друга, и друзей среди молодых людей. Дело матери, вернее,— забота, окружить девушку людьми её круга, но за тем она смело отпускает свою дочь на каток, на какое-нибудь partie de plaisir, даже маленькие путешествия составляются партиями молодых девушек и молодых людей. И тот знаменитый флерт, который так опошлился, когда перешел границы Франции, в Англии обозначал только рыцарское ухаживание, несколько трубадурно-нежное в своих проявлениях, но без малейшей подкладки пошлости или чувственности. „Флертовый" рыцарь, состоявший при девушке, нисколько не мешал ей выйти замуж за другого и, выйдя замуж по любви, она могла продолжать пользоваться флертом, т. е. нежным, почтительным, дружеским ухаживанием своего прежнего поклонника. Поцелуй в Англии считается таким высоким даром, таким обетом любви, что девушка считала бы себя опозоренной, если бы тот человек, которому она дала свой поцелуй, отказался бы жениться на ней.
Даже в распущенной Франции жених (я, конечно, говорю о нравах того класса, который называют обществом) не имеет права поцеловать свою невесту в губы до венца (я не буду разбирать: лицемерие ли это или нравственность); уважение к дому и девушке требует, чтобы он целовал ее в лоб, в щеку, целовал её в руку, но отнюдь не обнимал ее, не целовал въ уста до тех пор, пока не станет её мужем.
Возвращаюсь к письму и к вопросу: „не будет ли препятствием такое раннее сближение к тому, чтобы он женился". Я скажу, что уже в самом этом вопросе кроется сомнение. Если бы моя корреспондентка не сомневалась, она бы не спрашивала и это одно уже заставляет дать скорее отрицательный ответ. Честный человек и нравственно развитой должен больше всего бояться взять на себя ответственность за будущее той девушки, в жизнь которой он вторгается только с тем, чтобы получить из нее для себя наибольшее количество приятных минут, не заботясь о том, что будет дальше. Когда ему надоест это, он уйдет, да нахал еще скажет:— „Ну, что ж, это доставляло нам обоим одинаковое удовольствие, значит — мы квиты".
Трус прибавит:— „Она сама меня вызвала на это, с её стороны было кокетство, а я что ж... я — мужчина".
А подлый человек, тот еще задрапируется в добродетель и осудит:
— "На девушках, целующихся до брака,— объявит он,— не женятся... какая мне гарантия, что, выйдя за меня замуж, она не будет целоваться с другим?... ведь целовалась же со мной!" ... Честный и при том добрый человек не смутит ребенка в 16— 17-ть лет своими поцелуями, не возбудит в ней тоскливого вопроса: женится ли он на мне? и чем более он её друг, чем серьезнее его намерения жениться на ней и рука об руку идти с ней в далекий, жизненный путь, тем более он будет в ней уважать её девичью чистоту и удерживаться от всяких поцелуев.
Таково мое искреннее мнение; и чем проще будет девушка смотреть на молодых людей, и видеть в них только товарищей, братьев, знакомых, тем будет лучше для неё, она добьется того, что и у них на нее будет простой, здоровый взгляд.
Горе в том, что ее научили в каждом видеть жениха, и мужчины это знают и недостойный из них может ее обмануть, прикинувшись этим женихом, благо, у нас ни закон, ни общество не карают за отказ жениться даже после формально сделанного предложения, не говоря уже о постыдной комедии, когда молодой человек приходит, что называется, ухаживает, за глазами родителей целуется, назначает разные rendez-vous и вызывает только удивленный и негодующий вопрос:
— Господи, когда-же он сделает предложение?
— Никогда, а если и сделает, то потом всю жизнь будет упрекать, что его поймали, потому что настоящая любовь расцветает только на почве уважения и громадной сдержанности.
Н. Лухманова.
Харьков. Среда, 1-го (14-го) Ноября 1900 года.
Комментарии
Отправить комментарий